Топить баню ассигнациями не пробовали? Дороговато?

А вот революционные матросы и солдаты топили. Так что, это не фигуральное выражение, а исторический факт.

Недавно где-то на развале купил книгу Владлена Сироткина “Золото Колчака”. Читаю со сложными чувствами. Преобладает ужас. Ужас перед абсурдом, творившимся в постреволюционной России. Представьте себе: в стране гражданская война, люди голодают. У власти, как известно, - большевики. У них в руках оказался огромный фонд ценных бумаг царской России. Знаете, что они с этими бумагами сделали? Пустили на растопку бань.

Думаете, эти бумаги обесценились к тому времени? А вот и нет. На биржах Европы они продолжали торговаться. Их нормально котировали, они были в цене. Возможно потому, что там еще не понимали, что советская власть в России установилась надолго.

Что бы вы сделали в этой ситуации с акциями российских предприятий? Вероятно, сочли бы благоразумным продать их на биржевых торгах в какой-нибудь европейской стране. Но тогдашнее руководство “молодой советской республики” предпочло спалить ЖИВЫЕ ДЕНЬГИ.

Цитирую по книге “Зарубежные Клондайки России”. Эта книга тоже принадлежит перу Владлена Сироткина:

…К перипетиям «ленинского», а также «царского золота» в связи с продолжающимися во Франции газетными публикациями – какую сумму по «русским займам» должна сегодня выплатить Россия – мы еще вернемся. Пока же обратим внимание читателя на странный феномен. Как и японская пресса о «золоте Колчака», так и французская с английской и немецкой как воды в рот набрали в почти 80-летней истории с «бумажным золотом». Куда же делись все эти «романовки» и «думки», в 1916-1922 гг. оказавшиеся в Западной Европе, Японии и США?

Ведь и в страшном сне немцам, французам и японцам не могло присниться такое действо в Советской России, когда 14 октября 1919 г. «вождь мирового пролетариата» подписывает постановление Комиссии «малого» Совнаркома по использованию денежных бумажных ресурсов страны. В комиссию входят все тот же Я.С. Ганецкий, по совместительству и. о. комиссара-управляющего Госбанком РСФСР, Н.К. Беляков, член коллегии Наркомпути, и И.С. Тер-Габриэлян, член коллегии Главнефти. Задача: «…в срочном порядке уничтожить все аннулированные Совнаркомом процентные бумаги прежних правительств».

И с ноября 1919 г. в Нижнем Новгороде запылали печи – жгли кредитные билеты, облигации займов, акции, купоны царского казначейства, «романовки» и «думки». «Мешками с этими бумагами, – меланхолично пишет Андрей Ефимкин со ссылкой на госархив Горьковской области, – всю зиму отапливались две городские бани и здание губфинотдела. Прилегающая к нему часть Большой Покровки покрылась черными хлопьями бумажного пепла. Так в трубу котельной вылетел внутренний (только ли? – Авт.) долг царского и Временного правительств».

Чтобы мешками с «бумажным золотом» пять месяцев топить две городские бани и здание губфинотдела, надо было здорово потрудиться! В один банковский мешок вмещалось 2 млн. ценных бумаг. Судя по всему, сожгли раз в 100 больше, чем отправили кайзеру в сентябре 1918 г. А могли бы и выбросить через Финляндию и Прибалтику на европейские биржи ценных бумаг, ведь царские «романовки» и «думки» были тогда еще в большой цене.

Не додумались, носились тогда с коммунистическим проектом декрета Михаила Ларина (Лурье), отца будущей жены Николая Бухарина Анны, об отмене денег в Советской России вообще. Ведь 19-й – самый «коммунистический» год эпохи «военного коммунизма»: декретировались запрет торговли, введение коммун, «социализация земли», 8-часовой день для работников сельского хозяйства, запрет держать на подворье домашних животных (даже кошек и собак) и т.п.

Тон задавал сам вождь: «Когда мы победим в мировом масштабе, мы, думается мне, сделаем из золота общественные отхожие места на улицах нескольких самых больших городов мира». Ему вторили теоретики рангом пониже. Председатель Коминтерна Г.Е. Зиновьев патетически восклицал в 1920 г.: «Мы идем навстречу тому, чтобы уничтожить всякие деньги».

Конец цитаты. Ну что сказать?! Горите голубые фишки голубым пламенем. Умная история? У меня на этот счет ноу комментс, как говорится. А у вас?